Новые сенсационные доказательства невиновности Алексея Меркушкина были представлены в Первомайском суде Пензы. Аудиозаписи разговоров следователей и выводы независимых профессиональных экспертиз разрушили основу обвинения – повод, по которому Алексея Меркушкина пятый год держат в СИЗО. 

 Рассмотрение дела Алексея Меркушкина в Первомайском суде Пензы выходит на финишную прямую. Завершено судебное следствие, дальше – прения сторон и приговор. Каким он будет, учитывая всё то, что было озвучено в процессе? Все методы следствия, которые сродни преступлениям, тоже выплыли наружу. Подтасовки фактов, манипуляции с документами, железное алиби. Последние заседания и вовсе разнесли в пух и прах руины обвинения. Да и самого преступления не было! Всё было нарисовано и выдумано с одной только целью – очернить фамилию Меркушкина, отомстить за обиды. За этим делом следят сотни тысяч людей, и их не обманешь! Мы много рассказывали о методах следствия, о том, как фабриковалось это дело. В какой спешке следователи подделывали доказательства, как спешили, чтобы упрятать Алексея за решётку. И это стало очевидно уже в самом начале судебного следствия, когда сами досудебщики «посыпались» на элементарных вопросах. О том, что преступления не было, прямо заявляли в суде многочисленные свидетели, в том числе и свидетели стороны обвинения. Доказательства тому налицо. Напомним, что когда задержали Алексея Гришина, его отец, Виктор, написал письмо Президенту России, в котором утверждал, что нет в этих сделках никаких преступлений, а на его сына давят, выбивая нужные лживые показания. Ещё раз: так писал отец досудебщика-оговорщика Алексея Гришина – Гришин Виктор. Но вопреки закону и здравому смыслу Алексей Меркушкин уже пятый год гробит своё здоровье в СИЗО. Честно и открыто доказывает свою невиновность. И под конец судебного разбирательства были озвучены новые убойные, неопровержимые доказательства того, что это дело лживо от начала и до конца.

 

Настоящий оглушительный гром для следствия, грянувший в суде неожиданно, – это аудиозапись разговоров следователей и Владимира Мазова в Следственном комитете Мордовии. Как следователи просили оговорить Алексея Меркушкина, как корректировали показания Мазова. По сути, вся кухня этого уголовного дела оказалась на виду. На сенсационной аудиозаписи, сделанной в актовом зале управления Следственного комитета РФ по Мордовии, голоса нижегородского следователя Лагунова и оперативных работников МВД Мордовии Исхакова и Илюшова. Все они, за исключением Лагунова, давали показания в суде. Лагунова якобы не смогли отыскать. Якобы! Адвокаты неоднократно ставили перед судом вопрос о приглашении его на допрос. Но суд почему-то не смог обеспечить его явку. Итак, аудиозапись. Саранск, 18 мая 2021 года, мордовский Следком, актовый зал. Владимир Мазов, его адвокат и остальные действующие лица готовятся к очной ставке Мазова с Меркушкиным. 

Владимир Мазов спрашивает: «Его [Алексея Меркушкина – прим. ред. ] первая «очка» с нами или уже с Гришиным?». Следователь по особо важным делам Лагунов отвечает: «Первая с вами, завтра с Гришиным». Напомним, что за нужные следствию показания Мазову обещали выход из СИЗО, а нужное решение саранского Ленинского райсуда гарантировано начальником Управления Экономической Безопасности МВД Мордовии Ильдаром Исхаковым. Оперуполномоченный Илюшов, он же подчинённый Исхакова, тоже в приподнятом настроении: «Владимир Николаевич, <…> Ильдар Наильевич никогда не обманывал». Понимаете? Следователь бессовестно и бесстрашно утверждает, что Исхаков может влиять на суд! Московский эксперт-лингвист, специалист в области  судебной  лингвистической и фоноскопической экспертизы, доцент кафедры судебной экспертизы ведущего российского вуза – Московской  государственной  юридической академии имени Кутафина – Мария Подкатилина (она тоже выступала в суде) на основе научных методик провела исследование записи и авторитетно, под протокол заявила: «Таким образом в разговорах с участием А.Ю. Пучнина, В.Н. Мазова и И.А. Илюшова, а также А.Ю. Пучнина, В.Н. Мазова, зафиксированных на фонограмме <…> имеется информация о наличии у говорящих оснований для уверенности в положительном для В.Н. Мазова решении вопроса об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста в отношении В.Н. Мазова». То есть, эксперт подтвердила, что за нужные показания Мазову гарантирован выход из СИЗО.

 Далее. Снова актовый зал Следственного комитета Мордовии. Следователь Лагунов возвращается с допроса Алексея Меркушкина. И пересказывает его Владимиру Мазову и его адвокату. Напомним, что это цитаты с аудиозаписи, озвученной в зале Первомайского суда. 

«Он [Алексей Меркушкин – прим. ред. ] говорит, я просто вообще этим не занимался, мне, говорит, это стало известно только в последующем… То есть вся техника мне неизвестна, единственное, что знал, что как-то это будет покупаться через Корпорацию», – пересказывает Лагунов допрос Алексея Меркушкина. 

 Вопросы Илюшова к Алексею Меркушкину были такими: «Вы знаете, что Владимир Николаевич был на этой экспертной комиссии зампред или кто?» Ответ Алексея Меркушкина: «Зампред, да. А о том, что председатель комиссии, не знал». Далее снова вопрос следователя: «А знали вы, что без одобрения экспертной комиссии выдача займа бы не произошла?». Ответ Алексея: «Нет, мне об этом ничего не известно, внутренняя кухня Корпорации, я вообще там ничего не знаю. Про сделки, как всё происходило, я ничего не знаю... Я не бенефициар…». 

 Пересказав всё это Владимиру Мазову, что, кстати, прямо запрещено законом, вплоть до уголовной ответственности, следователь Лагунов подытожил: «Да… Ну, вот, я позицию обрисовал, чтобы было как бы понимание, какие вопросы...». Идёт обсуждение того, как и что говорить Владимиру Мазову на очной ставке. А он, как мы уже говорили, в безвыходном положении в СИЗО после полостной операции и вынужден выбирать между жизнью и правдой. Это очень на руку следствию. Далее снова уточнения: «Основная мысль этой «очки» – роль Алексея Николаевича, <…> здесь всё-таки мы говорим: он предложил, он попросил» … «Нормально нафантазировал?». Все фантазии следователи единогласно одобрили и пустили в ход. На аудио Владимир Мазов произносит длинный монолог той самой фантазии. 

 Эксперт Мария Подкатилина утверждает, что монолог «имеет признаки подготовленной речи». Выводы эксперта: «Приводятся конкретные аспекты участия Меркушкина в реализации сделки, о которых следует говорить: 

– интересовался ходом реализации сделки;

– был информирован о возникавших проблемах;

– предоставил организацию «Формат А» для обеспечения реализации сделки;

– обращался к лицу по фамилии Грибанов с просьбой о предоставлении кредита для реализации сделки». В диалогах о роли Меркушкина звучит слово «стратегически».

Эксперт заявила, что: «Наречие «стратегически» в данном контексте выполняет функцию вербального противопоставления техническому исполнению сделки, которым, со слов собеседников, занимались иные лица по фамилиям Амутнов, Гришин, Брыков и Волошин». Говорит, что: «В анализируемых фрагментах речь идёт о том, чтобы представить Меркушкина, не являвшегося технически исполнителем какой-либо роли в сделке по продаже «Мордовэкспоцентра», её активным участником, обеспечивавшим её реализацию». 

Эксперт говорит о том, что следователи требуют от Мазова дать такие показания, по которым Алексей Меркушкин был бы не просто участником сделки, техническим её исполнителем, а непосредственным организатором, главным, что на самом деле вообще не так: мы помним, что многочисленные настоящие доказательства говорят о его абсолютной непричастности ко всему этому. 

 

В пензенском суде Владимир Мазов подтвердил всё сказанное экспертом и приобщил к материалам дела лист из своего ежедневника, на котором был записан с подачи следователя текст протокола допроса, шпаргалка, по которой его готовили к решающей для обвинения Алексея Меркушкина очной ставке. «Меня доставляли в Следственное управление 35 раз (данные ФКУ СИЗО-1 УФСИН РФ), и только 11 раз проводились следственные действия…, – рассказал Владимир Мазов в суде, – первая доставка, после которой оперативные работники уговаривали меня заключить досудебное соглашение с признанием версии следствия и оговором Меркушкина А.Н., состоялась 22 января 2021 г., в период с 10.40 до 17.30 на меня оказывалось психологическое воздействие в отсутствие адвокатов почти 7 часов…». Это тоже прямое нарушение закона с уголовной ответственностью за него. Это та часть истории, которая по полочкам, по фактам раскладывает весь процесс фабрикования этого уголовного дела. Вот ещё цитаты из показаний Владимира Мазова, озвученные в суде: 

«19 февраля 2021 г. меня вновь вывезли в Следственное управление, где в отсутствие адвокатов озвучили дополнительные условия для досудебного соглашения… Следователи сообщили о необходимости сделать самооговор и оговор Меркушкина А.Н. не только по «Экспоцентру», но и по сделкам купли-продажи долей участия в ООО «Непес рус». Я знал, что эти сделки (так же, как «Экспоцентр») полностью контролировались Волковым В.Д. и были выгодными [для республики], что ни я, ни Меркушкин А.Н. не совершали противозаконных действий. Однако я согласился с их предложением, т.к. состояние моего здоровья в СИЗО только ухудшалось…» 

Владимир Мазов откровенно рассказал: «После продления судом меры пресечения [24 февраля 2021 г.] следователь напечатал от моего имени ходатайство о заключении досудебного соглашения и оформил протокол дополнительного допроса. После этого я сказал, что мы ждём подписания Соглашения с прокуратурой и текст моих показаний, которые им необходимы, так как действительно у меня не было понимания, какой самооговор и оговор Меркушкина А.Н. необходимо совершить». Ещё одно доказательство того, что показания Мазову писали следователи: смс-сообщения от Евгении Бурдун, тоже следователя. В них она пересылает готовые протоколы допроса с нужными ей показаниями, чтобы Мазов их просто подписал. Вопиющее нарушение закона! Всё мы уже всё это рассказывали и не раз. Владимира Мазова доставили в СИЗО после полостной операции, с торчащими из живота дренажными трубками и неснятыми швами. Ни о какой медицинской помощи в изоляторе речь вообще не шла. Полуживого Мазова таскали в Следственный комитет каждый день. И каждый день шантажировали: скажешь, что нужно – пойдёшь домой лечиться. И вот ещё рассказывает Владимир Мазов: «18 мая состоялось знаковое событие – очная ставка с Меркушкиным А.Н., перед которой я очень нервничал, и меня по-прежнему беспокоил один вопрос: отпустят меня или нет из СИЗО. Мне было очень стыдно, что предстоит оговорить Меркушкина А.Н.». Текст нужных показаний следователь принёс Мазову на 12 страницах. Этот текст был вручён и произнесён на очной ставке. В июле этого года в Первомайском суде Пензы Мазов откровенно признался, что: «Перед началом очной ставки [с Алексеем Меркушкиным – прим. ред.] я несколько раз повторил текст показаний от 26 марта 2021 г. [те самые показания, написанные следователем за Мазова – прим. ред.] и получил установку [от следователя – прим. ред.], в чём необходимо оговорить Меркушкина А.Н. Помимо того, что зафиксировано на данной аудиозаписи, у меня была со следователем ещё одна беседа, где он также конкретно обозначал детали оговора Меркушкина…». «Сомнений в домашнем аресте у меня нет, но только в случае оговора Меркушкина А.Н.».  Владимира Мазова выпустили под домашний арест. Он поправил своё здоровье и: «После консультаций с адвокатами я принял решение, что <…> я дам правдивые показания», – сказал в суде Владимир Мазов.  

 

Алексей Меркушкин в своих дополнительных показаниях впервые рассказал о том, что с ним творили следователи после задержания. «Лагунов [тот же самый следователь, который радовался нужным показаниям Мазова – прим. ред.] там просто вёл себя тоже развязно, – рассказал Алексей Меркушкин. – Говорил мне там: «Я твоих старух <…> на нары посажу». Это он говорил о родственницах Алексея Меркушкина.

«Исхаков заходил там, даже вслух не хочу произносить эти там слова». Алексей Меркушкин рассказал, что перед первым продлением меры пресечения его в очередной раз привезли в Следственный комитет и предложили: «Вот, если хочешь на «домашку» идти, вот, дай показания. Я говорю: «А какие, например, показания?». «Ну, вот, на вышестоящее руководство республики». То есть,  Алексея просили оговорить уже вышестоящее руководство Мордовии. «Что, хочешь быть конечным звеном в этой цепочке?» – спрашивали следователи у Алексея Меркушкина. Более того, угрожали Алексею за несговорчивость готовым приговором. «То есть, они всегда заранее говорили, какое будет решение суда. Что они все эти вопросы контролируют», – рассказал Алексей Меркушкин. Вот они, все грязные методы следствия! Солгать, оговорить, придумать, сочинить, запугать. Всё это было очевидно с самого начала этого спектакля под названием «уголовное дело». В наших предыдущих материалах мы подробно рассказывали о схемах, которые Гришины проворачивали в своём семейном «Мордовпромстройбанке». О том, как они обманывали миноритариев при покупке акций «Ламзури». Вот им-то действительно было чего бояться и что скрывать. Чтобы не потерять свои миллиарды, они пошли на враньё, на сделку со следствием. А человек, который твёрдо решил бороться за правду, Алексей Меркушкин, уже пятый год, вопреки закону и здравому смыслу, мучается в СИЗО. Он не пошёл на поводу у следствия на подлость, как сделали это Гришины и Брыков. И тогда следствию понадобились доказательства. А где их взять? Нарисовать. Вот тут и начались подтасовки документов, извращение фактов. 

 

Один из главных документов обвинения, основа уголовного дела – оценка стоимости акций «Ламзури», стоимости самого предприятия и «Экспоцентра». Следствию нужно было, чтобы они были завышены. Тогда в дело вступил ведомственный, так сказать, специалист Павел Красильников – человек, который всегда оценивал имущество физических лиц и никогда не имел дела с оценкой бизнеса. Он больше 20 лет не проходил переаттестацию, в своей работе ориентировался на утратившие силу законы и никогда не состоял ни в одной саморегулируемой организации оценщиков, а это и в профессиональном сообществе, и, что очень важно, федеральным законодательством, недопустимо! У Красильникова не возникло вопросов, когда следователи дали ему неполный список документов. Например, в собственности «Ламзури» находились два земельных участка, каждый площадью 2,5 тысячи квадратных метров. С двухэтажным домом и недостроенным жилым домом. Эксперт же указал только один из них. «То есть, участок второй есть? – удивился во время допроса эксперт. – Точных документов, свидетельствующих о праве собственности «Лазмури» на второй участок или площадь, мне не предоставлялись, у меня данных документов не было». Не учёл новейшего оборудования, на котором в то время работала фабрика, по нулям посчитал производимые фабрикой товарные знаки, якобы, это пустой звук. Между тем «Ламзурь» была преуспевающим предприятием, экспортировала свою продукцию в 11 стран мира. Товарных знаков, без которых экспорт был бы невозможен, было 111. Это актив, который влияет на стоимость предприятия. И всё это Красильников не оценил. Вот такой вот, с позволения сказать, удобный эксперт. В суде выступила профессиональный эксперт из Нижнего Новгорода. Она внимательно изучила экспертизу Красильникова и сделала вывод о полном несоответствии красильниковской оценки законодательным нормам. 

 

Камня на камне от «липовой» экспертизы Красильникова не оставил независимый профессиональный эксперт из Москвы. Айдар Гайсин – действующий оценщик, специалист «Союзэкспертизы» Торгово-промышленной палаты России, член ассоциации оценщиков – профессионального сообщества оценщиков России. Его непосредственная специализация – «Оценка недвижимости и бизнеса», в том числе для судебных процессов. И эта экспертиза в его послужном списке – далеко не первая. Его оценки ложились в основу десятков важнейших судебных разбирательств, связанных с оценкой бизнеса. Он сделал новую экспертизу и объективно оценил стоимость пакета акций. Гайсин проделал колоссальную работу: перелопатил многолетний архив «Ламзури» с 2015 года, чего Красильников почему-то не сделал, пришёл к выводу и озвучил его в Первомайском суде Пензы: «Рыночная стоимость пакета обыкновенных акций бездокументарных ОАО «Ламзурь» <…> в количестве 58 349 штук, приобретённого ООО «Инвест-

Альянс» по договору купли-продажи ценных бумаг 15 декабря 2015 года, (по состоянию на 15 декабря 2015 года) составляет 7 340 000 рублей». То есть, даже больше, чем сумма, за которую Александр Тренькин фактически продал свои акции «Инвест-

Альянсу» Гришиных. Более того, эксперт Гайсин пояснил в суде под протокол, тем самым взяв на себя обязательство говорить правду, только правду и ничего кроме правды, что «ФЗ «Об акционерных обществах» говорит, что миноритарный пакет акций должен приобретаться <только> по рыночной стоимости без определённых скидок, дисконтов и прочего снижения стоимости <…>, определённой в соответствии 135 ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации». В том числе, эти выводы, они множество раз находили подтверждение в судебной практике различной, здесь кроется логика, что миноритарный пакет, который не включает в себя какую-то долю управления, является незначительным, как правило, права таких миноритариев очень легко могут быть нарушены, ущемлены держателем мажоритарного пакета, в связи с чем Центральный банк и прочие регулирующие органы регулируют данный вид сделок. Это выкуп миноритарного пакета акций. При этом есть такой механизм – это когда держатель мажоритарного пакета акций, у него появляется обязанность о предложении, о выкупе миноритарных пакетов по рыночной стоимости». Об этом законе и мы в наших статьях много раз говорили. О том, что Гришины, у которых на руках было более 95% акций «Ламзури», обязаны по закону были выкупать у миноритариев их ценные бумаги. Должны были выкупать только по рыночной стоимости, а не за 3 копейки, как это они делали. Сделка с Тренькиным была единственной законной, но потом чьё-то больное воображение превратило её во взятку. В покупку по якобы завышенной цене. Чтобы посчитать рыночную цену, есть простая формула, о которой сказал эксперт Гайсин:  

«Берём рыночную стоимость бизнеса, умножаем на долю акций. Всё. Без применения скидок и дисконтов. Таким образом, по такой логике, в том числе и здесь определена рыночная стоимость, и она, повторюсь, составила 7 340 000 рублей». Напомним, что фактически у Тренькина акции купили почти на 300 тысяч дешевле. А миноритарии, у которых Гришины купили акции за бесценок, недополучили, потеряли более 120 миллионов рублей. Эта профессиональная экспертиза уничтожает саму основу сфабрикованного дела – якобы наличие взятки Тренькину. Выводы независимой экспертизы уже невозможно проигнорировать. Это официальная реальная оценка разбила тот самый повод, по которому Алексей Меркушкин пятый год сидит в СИЗО. Взятка, которую придумало следствие, на самом деле была обыкновенной сделкой купли-продажи. Абсолютно законной сделкой. То есть, не было преступления, а Алексей Меркушкин даже к сделке никакого отношения не имел.