– Виктор, откуда родилось название выставки «Интерфейсы реальности», какие смыслы Вы подразумеваете под ним?

– Я обратился к научной концепции Дональда Хофмана, который выдвигает мысль о многообразии реальности. Как когнитивный психолог, философ и учёный, он изучает человеческое сознание и пришёл к выводу, что реальность, в которой мы находимся – это интерфейс. То есть, часть какой-то реальности. Если, скажем, возьмём телефон, вскроем его, там увидим плату или капельку-микрофон. И наша реальность – это называется интерфейс, то есть, часть чего-то. Мы это принимаем за фундаментальную реальность, она для нас естественна, а на самом деле это не так. Хоффман приводит массу доказательств. А я, как художник, зацепился за это. Потому что художник интуитивно открывает множество дверей, за которыми находит сюжеты для себя. 

– Что же тогда для Вас реальнее: творчество, то пространство, к которому Вы подключаетесь интуитивно, в мыслях, или иллюзии, которые ощущаете, или мир, в котором живёте?  

– Возвращусь к когнитивным ученым. Они говорят, что наше маленькое Я, эгоистическое, связано с нашей реальностью, а наше большое Я, которое ищет любви, надежды, связано не с интерфейсом, а с фундаментальной реальностью, то есть с Богом. Наука в очередной раз доказывает, что мы ничего не знаем. Во-первых, про себя ничего не знаем. И про мир, который нас окружает, тоже ничего не знаем. Мне интересно, как исследователю, художнику, который изучает тонкую материю, найти, как её адаптировать под нашу реальность через живопись, чтобы донести, что чувствую. И чувства расшифровываю в картинах. А моя форма, подача такие для того, чтобы погрузить человека во все переживания, которые я испытываю.   

– Один из тиражируемых фактов, что Вы – самоучка. Но Ваши картины хранятся в мировых музеях, и на мой взгляд, слово «самоучка» рядом с Вами уже давно неуместно. И всё-таки, был ли у Вас какой-либо учитель?  

– Были, конечно, люди. Я просто наблюдательный человек. В школе мне не удавалось быть внимательным, может, меня не могли заинтересовать как надо. А вот то, что мне интересно, мозг начинает обрабатывать и дополнять постоянно. И есть такое понятие – насмотренность. Сначала же человек получает впечатление от природы, отношений внутри семьи, родителей, они располагают тебя или не располагают к творчеству. Сначала я набирался информации. Когда она через край полезла, я уже мог нормально рисовать не просто картинки, а сюжеты. И, как Высоцкий пел, «мне неумение поможет». Моё незнание предмета, глубины, отсутствие страха перед мировыми шедеврами, я мимо них прошёл, так бы они давили на меня своим авторитетом, довели меня до какого-то уровня понимания. Иначе бы так и остался самобытным художником,  

Кроме того, в нашем деле важны технические аспекты. Я технику освоил, я знаю и старое письмо, и как делается современная живопись... А «химии», тонкому плану моего восприятия идеи уже нельзя научить.

–  Вы помните самый первый сон, после которого начали рисовать, или родители Вас вдохновили на творчество? Смогли ли они Вам создать нужные условия, благодаря которым Ваш мозг развивался особым образом, или Вы родились таким, что однажды увидели то самое, не всегда понятное каждому… 

– Знаете, природа – точно! И то, что, возможно, должны делать каждые родители. Отец всё время восхищался, какую бы я дрянь ни нарисовал. Ну, незначительная вещь, а он прям кричал маме: «Люся, иди посмотри!». И мама говорила всегда «Молодец!»  

– А вы любите спать? До сих пор Вам снятся эти яркие сны, благодаря которым мы видим Ваши необычные картины? 

– Я спать люблю. Но когда я в Саранске, я сплю 3 часа от силы. У меня нет как таковой усталости, потому что я человек довольно гармоничный, не употреблял никаких веществ в жизни, никогда не выпивал, не курил, чтобы не навредить своему сознанию. И головные боли – они не давали мне погрузиться во все аспекты обыденности. Если я что-то не так делал, сразу боль головная сигнализировала, поэтому выучил свой организм. Чтобы этого избежать, я не делаю тех вещей, которые вызывают эту боль. А делаю всё, чтобы я работал плодотворно, и чтобы мне приходило то, что я хочу чувствовать и чувствовал. 

– Прочитала Ваш ответ в одном интервью, что художник обладает более тонким восприятием реальности, что он предвидит многие вещи, «подспудно воспринимая происходящее в мире на шаг вперёд». Мы живём в очень неспокойное время. Что сейчас подсказывает Ваша интуиция, что дальше, каким будет мир? Пессимистичным, каким мы видим его на Ваших полотнах, или у Вас другие ощущения?  

– У меня есть работа «Пацифистский рассвет». Где два человека, похожие на солдат, с кувалдами, разбивают ящик необычного красного цвета, а в нём оружие. Они уже были готовы встретить то, что идёт из-за горизонта, но встало солнце, и ушла тьма, и люди увидели, что тьма отступила. Поэтому называется «Пацифистский рассвет». Они были решительны, как мы решительны сейчас, в данной ситуации. Россия необъятная, по энергии необъятная. Непонятная никому вообще. Есть такое, когда человек не может развиваться, он самоликвидируется. Так и у нас получается: Запад или люди, которые нас не понимают, «самоубиваются» об Россию. То есть, я совершенно спокоен, мы просто энергетически слишком тонки, чтобы нас понимали, чтобы нас победили. Мы связаны именно с фундаментальной реальностью. Это моё личное мнение. Все народы, которые в России, под защитой тонкой энергии. И эту энергию, защиту я чувствую в родной Мордовии.

– Есть ли на выставке работы, которые специально писали для неё, о чём хотите сказать посетителям, о чём заявить своим творчеством?

– Заявить не хочу ни о чём. У меня нет социального аспекта, у меня нет претензий к обществу. Если мне удастся победить собственную слабость, неверие и безволие, только тогда смогу изменить мир вокруг себя. И я надеюсь, дети, молодые люди, которые придут, незримо будут здесь соучастниками откровения, потому что я здесь откровенничаю. Я оголяю своё внутреннее состояние, потому что мне не всё равно, что вокруг меня, болеют ли нет мои близкие, счастливы ли друзья, процветает ли моя Родина.